Певец солнца

Что нового ни сайте
Что я этим хочу сказать
Ritual
Starship Trooper, Turn of the Century, Siberian Khatru, Close to the Edge
Owner of a Lonely Heart, Heart of the Sunrise, Going for the One, Mood for a Day, On the Silent Wings Of Freedom
MAGNIFICATION album
The Ancient
Survival, Every Little Thing, The Clap, Don't Kill the Whale, Circus of Heaven, The Fish
Mind Drive
The Gates of Delirium
Tales from Topographic Oceans
О хард-роке в музыке Yes
Astral Traveller, Time and a Word, South Side, Parallels и др.
Olias of Sunhillow
О группе и о музыкантах, интервью, факты
Художественные работы, связанные с Yes
Статьи разных авторов
Переводы лирики
Моя коллекция Yes
Правдивые истории о Yes
По йесовским местам
?????????

If we were flowers
We would worship the sun
So why not now?

Когда я в первый раз услышал Yes (кажется, это была песня Turn of the Century), впечатление от вокалиста было нулевым или меньше. Привыкши к раскатистым, ядреным вокальным партиям рок-звезд 70--х, я не мог вникнуть в этот бестелесный голос, ускользающий от восприятия. Прозрачный, как родниковая вода, и такой же пресный, он ровно и непринужденно брал ноты в диапазоне добрых двух октав. Тембр был соврешенно лишен "остроты" - жестких мужских обертонов, а вокальная интонация, казалось, вообще отсутствовала. Голос без перехода на фальцет легко брал самые высокие ноты и порхал бабочкой поверх изощренных пассажей фортепиано и гитары, и при мысли, что это поет взрослый мужчина, создавалось неприятное ощущение обмана. Мужик, а поет детским голосом. Прошло немало времени прежде, чем я понял, что этот голос ничем другим заменить невозможно. Этот голос - там, где он должен быть.

Йон Андерсон - человек, с которым прежде всего ассоциируется группа Yes, ее механик, водитель и мотор одновременно. Если несведущий человек посмотрит на фотографию группы йесовцев, ни за что он не угадает, что лидер - это Андерсон, даже если тот стоит в центре. Потому что он самый маленький по росту, и у него самое простое лицо. Рядом с верзилой Крисом Сквайром, аристократичным Стивом Хау, крепышом Аланом Уайтом и красавцем Риком Уэйкманом он смотрится, как паж при вельможах. Как получилось, что этот хрупкий малыш, да еще с тоненьким голосом стал безусловным авторитетом у таких ярких фигур, как Стив или Рик? Придется залезть в историю, чтобы это понять.

Джон Рой Андерсон родился в Северной Англии, в месте, называемом Аккрингтон, в фермерской семье, где любили музыку, но особо ею не занимались. Джон учился в школе, как все дети, а в 9 лет сколотил музыкальный ансамбль под названием Little John's Skiffle Group, где играл на стиральной доске. Неплохое начало? Но главное - название коллектива юных дарований, оно кое о чем говорит.

В 15 лет "Маленький Джон" ушел из школы, чтобы работать на ферме: семья нуждалась в деньгах. 3 года он водил грузовик, развозя материалы и продукты. Старший брат Джона Тони Андерсон был настоящим вокалистом в группе The Warriors ("Воины"). Джона тянуло к музыке, и он присоединился к группе вторым вокалистом.

В последствии Джон убрал одну букву из своего имени (вместо John стало Jon), что на некоторых языках произносится как "Йон". И хотя английское произношение осталось "Джон", я почему-то предпочитаю называть его Йоном, уподобляясь, например, испаноязычным фанам...

Итак, Йон Андерсон отправился гастролировать вместе с группой The Warriors, которая исполняла большей частью песни Beatles, Beach Boys и других известных групп. И в этих выступлениях он провел 5 лет, значительной частью в Европе. 5 лет - немалый стаж для молодого музыканта, так что к тому времени, когда в 1967 году Йон решил начать самостоятельную музыкальную жизнь и приехал с континента в Лондон, за его плечами был солидный опыт выступлений на сцене. Здесь и началась цепочка событий и случайностей, которая привела его к созданию одной из самых грандиозных групп в истории рока.

Как раз весной 67 года в Лондоне открылся бар La Chasse, хозяином которого стал Джек Барри, помощник менеджера знаменитого лондонского Marquee Club - центра музыки, где начинали такие музыканты, как Led Zeppelin, David Bowie, The Who, Jimi Hendrix. (Джек был энтузиастом музыки, его последующая деятельность в Marquee Club вывела в известность множество талантливых групп, но любимым "детищем" осталась Yes). Случилось так, что Джек был знаком с клавишником из The Warriors Брайаном Чаттоном. Брайан уведомил Джека, что их прежний вокалист - Йон Андерсон - приезжает в Лондон, и они решили поехать встретить его на вокзале. Выйдя из поезда, Йону отчего-то захотелось поиграть на саксофоне. Так его и застали Джек и Брайан - играющим посреди вокзала Виктория. Увидев их, Йон быстро спрятал сакс, поронял свой багаж и смутился.

Таким образом произошло знакомство, ставшее для Йона судьбоносным. Джек дал Йону пристанище, а Йон в благодарность помогал Джеку по хозяйству, пока Джек подыскивал среди своих знакомых подходящих людей для своего нового протеже. Джека живо заинтересовал этот необычный певец, его вокальные гармонии, а также его целеустремленность. Джек чувствовал, что Йон знает, чего хочет.

Первой попыткой было попробовать амплуа сольного певца. Дабы преподнести себя в новом качестве, Йон взял себе псевдонимом имя сказочника - своего двойного тезки (если кто не знает, Ганс и Джон - имена-синонимы, происходящие от еврейского Иоанн) и стал именоваться Ганс Христиан. Джек подобрал для него композиторов-песенников, и Ганс Христиан выпустил одну за другой две записи. Что это была за музыка, я не знаю, но будущий гитарист Yes Питер Бэнкс, посещавший заведение La Chasse (все музыканты обитали там вперемешку с богемой, это был неформальный центр) поделился таким впечатлением:

Название Never My Love ("Никогда, любимая". - Рыболов) было очень подходящим. Никогда не ставьте эту запись! Я как раз впервые увидел Йона, когда она вышла. Он тер стаканы в La Chasse и без конца ставил эту чертову запись, приговаривая: "Вот, это моя запись, да-да... Это я, слышите?" Этот парень определенно не ходил задом наперед.

Непосредственность Йона подкупала и сокращала его путь к успеху. Шел уже 1968 год, и Йон понял, что сольное пение - не его карьера. Ему нужна была группа музыкантов, причем своя группа. Следующим номером Джек попробовал пристроить его в группу The Gun. С ними Йон работал месяц, они даже выступили в Marquee Club, но потом поругались и разошлись. Этот эпизод не был бы ничем примечателен, если бы не одно обстоятельство: с The Gun в то время работал начинающий художник Роджер Дин. А какую роль Роджер впоследствии сыграл в карьере Yes знает практически каждый, кто держал в руках хоть один их альбом...

Проницательный Джек Барри чувствовал за шалопайством молодого музыканта силу и талант. Он понял, что Йон вырос из тех возможностей, которые ему до сих пор перепадали. И Джек сделал безошибочный ход: он свел Йона с басистом группы Mabel Greer's Toyshop Крисом Сквайром. Йон и Крис уселись в уголок бара и проболтали весь вечер, а на следующий день отправились домой к Крису и сходу написали песню Sweetness, которая в последствии вошла в первый альбом Yes.

Это было попадание в десятку. Решение создать свою группу возникло само собой. Крис позвал ушедшего было из его группы гитариста Питера Бэнкса, а через короткое время по объявлению в газете Melody Maker был приглашен барабанщик Билл Бруфорд. Это была чистая удача: Билл с его склонностью импровизировать и ломать четырехдольные ритмы плюс недюжинная техника - был ровно тем, что нужно было группе. Комплектацию довершило приглашение клавишника Тони Кэя. Тони был "отслежен" Крисом в том же клубе La Chasse.

Итак, группа была набрана под старым названием Mabel Greer's Toyshop. Кстати, название Yes пришло с Питером Бэнксом. Питер был фаном The Who, и ему хотелось дать своей группе такое же короткое и ударное имя. Идею "Yes" он высказал задолго до прихода в новую группу, и после завершения формирования команды встал вопрос о новом названии. Было два варианта: Yes и Life, причем последний предусматривал в качестве символа изображение человеческого эмбриона в животе беременной женщины. Однако, это было сочтено слишком рискованным в те 60-е годы, особенно в плане карьеры в пуританской Америке, и осталось название Yes. Идеей логотипа было начертание слова "Yes" в виде "пузырей" - как бы пририсованной реплики человеку на картинке. Позже логотип Роджера Дина воспроизвел эту идею.

Джек Барри, приведший колеса в движение, не оставлял группу вниманием. Ребятам предстояло "сыграться", создать композиции, обзавестись менеджером, найти площадку для выступлений, заинтересовать фирму звукозаписи - полный фронт работ для новорожденной группы в Лондоне, в то время битком набитом музыкантами разных стилей и степеней амбиций. И тут снова случилось везение.

Однажды, когда Йон был в La Chasse, к нему обратился незнакомый человек, сказав, что Йон, по его мнению, родом из Аккрингтона - незнакомец догадался по акценту, потому что сам был из Йоркшира. Далее, он добавил, что знавал там неплохую группу под называнием The Warriors и даже вкладывал в нее деньги. Йон был поражен. Не менее был поражен его собеседник, когда узнал, что Йон работал в этой группе 5 лет. Это был Джон Робертс, состоятельный человек, известный на севере знаток музыки и покровитель музыкантов. И когда он познакомился с новой группой, он ссудил ей 500 фунтов.

Эти деньги были как нельзя более кстати. На них купили оборудование и сняли помещение для репетиций в подвале бара "Счастливая подкова". Йон был по возрасту самым старшим, он был на несколько лет старше любого другого музыканта группы. Он более других понимал, насколько важно в данный момент для группы не просто привлечь внимание публики, а сформироваться как музыкальный ансамбль, где каждый музыкант является яркой индивидуальностью, а все вместе - единой гармоничной командой. Йон был нацелен в будущее. Имея таких необычных, сильных и изобретательных исполнителей, как Йон, Билл и Крис, группе вряд ли стоило большого труда поразить публику, сорвать успех и стать гвоздем сезона. Но Йон хотел большего. И он отдавал себе отчет, что без труда и дисциплины группа не выйдет на тот уровень творчества, о котором он мечтал. Йон:

Я не хотел, чтобы мы были чудом дня. Я не хотел произвести один хит и исчезнуть. Нам не следовало становиться подобием The Applejacks! Я помню, у нас были три песни, которые нам дал Элтон Джон, но мы их не записали. А это были очень удачные песни, популярные. Но я побоялся стать на путь Amen Corner, которые месяц ходили в любимцах, а потом исчезли.

Упрямство Йона определило дальнейшую стратегию группы. Музыканты брали композиции известных групп, усложняли и доводили их до немыслимого блеска. В то время в их репертуаре были песни Beatles, Fifth Dimension, Traffic и даже куски "Вестсайдской истории" Леонарда Бернстайна. Сейчас каждый может сравнить тусклый битловский оригинал Every Little Thing с его радужной, феерической интерпретацией Yes, записанной на первом альбоме группы. Отсюда начался уникальный талант Yes вливать в чужую форму свое содержание, придавая композиции йесовскую неповторимость (ярчайший пример - переделка песни Саймона и Гарфункеля America), и наоборот - схватывать дух и суть другой, совершенно далекой музыки и облекать его в свою форму (славянские фольклорные мотивы Siberian Khatru, южноамериканские и африканские интонации композиций TALES FROM TOPOGRAPHIC OCEANS, европейский импрессионизм Turn of the Century, неожиданная импровизация, отчетливо навевающая американские буги - в той же America).

Джек Барри не был формальным менеджером Yes, но он продолжал принимать участие в их судьбе. Он привел к ним в подвал на репетицию будущего редактора новостей влиятельного еженедельника Melody Maker Криса Чарльзуорта. Крис был сильно впечатлен размахом, мощью и техникой звучания молодой группы, и "завербовался" сразу же. В дальнейшем, работая в Melody Maker, он сыграл немаловажную роль в освещении работы Yes, когда группа нуждалась в известности уже глобального уровня.

Йон быстро заслужил среди членов группы кличку "Наполеон". Он сочинял, пел, играл, планировал, командовал, сочетая в творческом процессе настырность гения, и щироту демократа. Главным было то, что Йон не использовал свои возможности административного давления, когда дело касалось создания музыки, а с другой стороны, не вешал на остальных свои командирские заботы. На репетициях он был самым упрямым из всех, но не выходил за роль члена команды. В остальных рабочих процедурах он распоряжался так, что всем оставалось только выполнять. Вспоминает Питер Бэнкс:

Когда мы репетировали в подвале, перед концертом мы вытаскивали оборудование вверх по лестнице, укладывали в грузовик и ехали на концерт. А Йон щелкал хлыстом. У него всегда было все спланировано, и он видел вперед на два месяца дальше, чем любой из нас. Ему нравилось производить впечатление тихого и безобидного хиппи, но он всегда оставалсь мотивирующей силой позади группы. Ему хотелось быть музыкальным аранжировщиком, поэтому он пытался указывать нам, как играть, хотя его знания техники игры на инструментах были в зачаточном состоянии. Иногда у него получалось верно, иногда нет.

Он мог сказать мне: "Сыграй этот аккорд". Если я отвечал: "Йон, но эта нота здесь не годится", он говорил: "Отлично годится. Это моя песня - мне лучше знать." Я незаметно изменял аккорд, и он говорил: "Ну вот видишь. А ты говорил - не годится!".

Вспоминает Йон:

Я был очень агрессивен. Это было вызвано неопределенностью нашего положения. Меня дразнили Наполеоном за упрямство в командовании. Когда ребята собирались слишком поздно, репетиция превращалась в хохму. Тогда я говорил: "Я этого не потерплю! Вам чертовски повезло, что вы музыканты. Вам повезло, что вы попали в такую хорошую группу. Немедленно соберитесь!" Я пытался внушить им, какая это огромная удача для нас, как это все здорово сложилось, что мы в группе и можем сочинять музыку. А если кто этого не понимает и не ценит, тот может идти на все четыре стороны.

Усилиями Йона работа двигалась, разнородная стайка подростков, пьющих пиво и покуривающих травку, постепенно превращалась в сплоченный ансамбль. Заняв место лидера, Йон неизменно был одинаково требователен и одинаково открыт к каждому для музыкальных идей. Он абсолютно не был ревнив к музыкальным находкам членов группы, он воспринимал любое творческое достижение как шаг вперед именно группы, а не себя лично и не автора находки. Это незаменимое качество лидера - полная ассоциация собственной личности со своей командой - плюс его воля к преодолению трудностей плюс, конечно, талант музыканта и поэта - и есть слагаемые авторитета, который Йон пронес через десятки лет. Йон задал правильный вектор развития группы и в течение трудных 68-69 годов придал ей мощный импульс в этом направлении. Музыканты без конца пререкались со своим авторитарным лидером, но в глубине души чувствовали его правоту, потому что видели его усилия в их общем деле. Позже Йон так описывал свое тогдашнее состояние:

Общей идеей было иметь в группе пять солистов, которые могли бы работать как единая команда. Чтобы можно было десять минут слушать Стива Хау, потом десять минут Рика Уэйкмана, а в целом это было бы шоу группы, и чтобы мы могли сочинять музыку вместе. Мы не просто играем песню за песней. Концерт Yes - тогда и сейчас - это выставка каждого из нас как индивидуальности и Yes как единого целого. Мы играем одни и те же ноты каждый вечер, но мы играем их по-разному. Некоторые вечера получаются неплохими, а некоторые - совершенно невероятными. Случаются неповторимые, одухотворенные моменты. Иногда мы достигаем совершенно иного уровня, это захватывает, как ураган. Мы сходим со сцены и смотрим друг на друга: "Вау! Что это было?"

Биографию Yes можно было бы продолжать, но этого было бы слишком много для отдельной статьи. В течение месяцев напряженных репетиций и концертов Yes достиг уровня, когда Джек Барри решил, что пора им попробовать себя в Marquee Club. Он свел своих "питомцев" с менеджером клуба, и для Yes открылись горизонты нового уровня. Группа окончательно родилась, но она была всего лишь у подножия огромной вершины, которую им предстояло покорить. Впереди были годы адского труда, смены состава, композиции немыслимого для 1968 года масштаба, времена разлада и смены музыкального стиля, одномоментные воссоединения музыкантов группы разных времен и разбегания в разные стороны. И все эти пертурбации крутились вокруг мощного магнита - Йона Андерсона с его тонким голосом и невзрачной фигурой. И каждый новый поворот в судьбе прошедшей 35-летний путь супергруппы рождал новый гигантский выброс их прекрасной музыки.

Что же представляет из себя Йон?

Своей мистической одержимостью Йон вызывает равное количество иронии и благоговения. Впрочем, ему всегда было достаточно самоиронии, чтобы не обижаться на подковырки ближайших сподвижников и критиков, среди которых самым активным является Крис Сквайр. Тексты Йона не расшифровываются - кроме разве что самых ранних песен. Сам Йон говорил, что использует слова, более ориентируясь на их эмоциональную окраску, чем на смысл. Вот, что он говорил о своей лирике:

Я этим не озабочиваюсь. Меня больше занимает понимание жизни и то, к чему моя жизнь стремится. Я надеюсь, что кто-то чувствует жизнь так же, как я. Я просто позволяю себе парить и записываю то, что ко мне приходит. Я чувствую себя не поэтом, а записывателем идей. Иногда я потом смотрю на это и вижу, что это похоже на поэзию: есть равновесие и литературность, и есть суть. Я не пытаюсь создать это, оно случается само собой. И тогда я осознаю, что я лишь использован, что я - хороший механизм для передачи мыслей и их выражения в словах.

Йон - типичный экстраверт, он чувствует себя свободно на сцене и в общении с друзьями или фанами. Фаны, кому довелось познакомиться с ним лично, отмечают его непосредственность и сердечность, но одновременно и его нетерпимость к фанскому стяжательству. Йон спокойно подписывает конверты альбомов и футболки, но может злобно прогнать фана, который подошел к нему с корзиной предметов для автографов. Во время концерта Йон непринужденно болтает с публикой, иногда с неожиданным юмором, и в последнее время он особенно прочувствованно благодарит аудиторию за любовь и за то, что она до сих пор слушает его музыку.

Как ни странно, будучи по возрасту страшим в группе, Йон выглядит моложе остальных. Возможно, благодаря довольно густой шевелюре, подвижной манере поведения и внимательному, живому взгляду умных серых глаз. В молодости он просто стоял перед микрофоном, и все чувства выражались в каком-то потустороннем выражении лица с полузакрытыми глазами.


Jon Anderson
Карандашный рисунок Энди Саттона

Сейчас он свободно прохаживается, пританцовывает и жестикулирует своими довольно мясистыми лапами во все стороны. На сцене он как дома.

Йон вегетарианец, как и Стив Хау, хотя не любит афишировать свою личную жизнь. Единственно, в чем он постоянно признается - это в любви к своей жене Джейн, которая часто сопровождает его в турах. Однако, Тим Морс в своей книге все-таки дает такую спецификацию распорядка дня Йона:

Я просыпаюсь утром и медитирую. Я забочусь о том, чтобы быть в форме. Поэтому я люблю гулять. Потом я пробую что-нибудь сочинить на фортепиано и обдумываю свою работу на этот день. Затем я слегка завтракаю и ложусь отдохнуть на часок, чтобы приготовиться к дню. День может состоять из огромного количества мелочей, и необходимо все держать в равновесии. Обычно у меня на день две-три основные задачи. Когда я не работаю, я люблю путешествовать, а когда я путешествую, меня тянет читать. Я люблю книги. Еще люблю слушать Сибелиуса где только могу. Люблю Фридерика Делиуса. Люблю читать Генри Миллера, Карлоса Кастанеду. Люблю мечтать. Мечты становятся реальными, когда входишь в мистерию жизни. Я десять лет учился мечтать. Мечтать - это искусство. Во время мечты можно сосредоточенно общаться с определенными людьми. Вообще, жизнь - мечта, мечта в физическом мире. А вот мечтать во сне - это другое, это духовная мечта.

Йон - поистине неуемная и неутомимая натура, человек огромной силы и работоспособности. Глядя на его карьеру, трудно определить: а он вообще когда-нибудь отдыхал? За свою перенасыщенную работой жизнь Йон не сколотил себе состояния, не стал "рок-легендой" в широкой публике, не обзавелся собственным дворцом, не занял себе теплого места в музыкальном бизнесе. Богатство, которое он накопил - целиком в мире музыки. Заканчивая один проект, он немедленно брался за другой. Если его согруппники выдыхались, он реализовывал проект с кем-то еще. Так родились десятки его сольных и совместных альбомов.

Из раздела "Картинки на тему"
Sing bird of prey
работа Александры Люмен

Билл Бруфорд:

"Я думаю, у него невероятная сила и феноменальная выносливость. Это одновременно привлекает и отталкивает. Иногда он умудряется находиться на вершине даже, если в действительности на ней не находится. Иногда кажется что он - центр всего на свете".

В отсутствие всякого музыкального образования Йону хватало лишь интуиции, чтобы создавать музыку, по сложности местами не уступавшую классическим произведениям. Ничего не понимая в науке композиции, он каким-то внутренним чутьем угадывал, как расположить фрагменты, как сочетать гармонии и тембры. На сцене его кухня - акустическая гитара и целый арсенал перкуссий, в которые он звенит, барабанит, подбрасывает, колотит и шуршит - когда не поет. Однажды Крис и Рик набросились на него с попреками по поводу злоупотребления кастрюльным грохотом во время из партии. "А что он должен делать, когда вы играете," - вступился Стив Хау - "сесть и почитать газету?"

Звукоинженер и менеджер Yes в 70-е годы Эдди Оффорд:

Многие критикуют Йона за отсутствие музыкального образования, а я думаю, что это одна из его прелестей. Он не следует заученным правилам. Он всегда действует по принципу "а это я суну вот сюда" - без всякого основания, а получается-то в результате хорошо!

Йон не чужд социальным проблемам. Он основал фонд под названием Opio Foundation, который занимается помощью бедным в разных странах и сотрудничает с Юнисеф. В своих интервью он не обходит острые темы социальных и политических катаклизмов, правда не предлагает их политических решений, но настаивает на необходимости роста духовности и объединения человечества.

Слово "солнце" - самое часто встречающееся в его лирике. Солнцем напитаны его стихи, и его музыкальное творчество - один непрерывный, колоссальный гимн Солнцу. "Nous sommes du soleil" ("Мы с Солнца") - лейтмотив одной из самых мощных пьес Yes, и это - кредо Йона Андерсона.

"Я - тот человек, который, живя на другой планете, борется за сохранение этой" - сказал Йон.

"Надо начать собирать не только богатство, но и духовность" - сказал Йон.

"Война не нужна. Любовь сильнее" - сказал Йон.

Мастерство
Интервью - 2001
Интервью - 2002
Художественные работы Йона
Интервью в чате - 2004