Караван историй Рика Уэйкмэна

Что нового ни сайте
Что я этим хочу сказать
Ritual
Starship Trooper, Turn of the Century, Siberian Khatru, Close to the Edge
Owner of a Lonely Heart, Heart of the Sunrise, Going for the One, Mood for a Day, On the Silent Wings Of Freedom
MAGNIFICATION album
The Ancient
Survival, Every Little Thing, The Clap, Don't Kill the Whale, Circus of Heaven, The Fish
Mind Drive
The Gates of Delirium
Tales from Topographic Oceans
О хард-роке в музыке Yes
Astral Traveller, Time and a Word, South Side, Parallels и др.
Olias of Sunhillow
О группе и о музыкантах, интервью, факты
Художественные работы, связанные с Yes
Статьи разных авторов
Переводы лирики
Моя коллекция Yes
Правдивые истории о Yes
По йесовским местам
?????????

Сергей МИРОВ
03.12.2001
"Новая газета"

Наш обозреватель провел с легендарным музыкантом несколько дней в качестве добровольного переводчика и, конечно, собеседника.

В английском языке нет разницы между обращением «ты» и «вы», но на третий день общения с композитором и клавишником, легендарным пианистом-виртуозом Риком Уэйкмэном я понял, что мы разговариваем на «ты». Удивительно открытый человек, что является абсолютным исключением среди звезд его уровня, приезжавших в Москву. В результате, когда на третий день я включил диктофон, пленка очень быстро кончилась, и большую часть трехчасового разговора нужно было просто запоминать, как и все предыдущие отрывочные беседы.

Рик, я удивляюсь: к тебе сегодня подходит уже двадцатый человек, фамильярно тебя обнимает и просит сфотографироваться, а ты всем улыбаешься и никому не отказываешь.

Понимаешь, несколько лет назад один репортер меня спросил: если бы случилось чудо и я смог бы пригласить за свой стол любых трех человек, кого бы я выбрал? Я долго думал и понял, что это были бы Прокофьев, Моцарт и Вагнер. А потом я представил свое счастье в этот момент и как бы я хотел с ними сфотографироваться… Если бы мне отказали, я бы просто не пережил.

А вообще тебя репортеры часто мучили?

Ну, нормально. Седьмого декабря 1980 года я был в Нью-Йорке и днем зашел в Центральный парк, там было такое кафе на воздухе, где можно было быстро перекусить. Я сел за столик, а за соседним столом пили кофе Джон Леннон и Йоко. Мы никогда не были особенными друзьями, но, конечно же, не раз перед этим виделись. Джон повернулся ко мне и что-то спросил, я ему ответил, мы немного поговорили, и в это время щелкнул аппарат какого-то репортера. Кстати, Йоко тогда даже не повернулась в мою сторону. Так вот, на следующий день это фото появилось во многих газетах, а я как раз улетел в Швейцарию, где тогда жил. И вот рано утром девятого декабря меня будит звонок одного репортера, который спрашивает, что я думаю по поводу Джона Леннона. Я, еще совсем сонный, начинаю рассуждать о том, как расходится его последний альбом, и вдруг он мне говорит: «Вы что, ничего не знаете? Леннон убит!». Я сразу замолчал, и тут он задает самый идиотский вопрос, какой мне доводилось слышать от журналистов: «Скажите, а он тогда вам ничего не говорил о своих предчувствиях, ну в том смысле, что не ожидал ли он чего-то подобного?»

В первый же вечер весь коллектив Рика Уэйкмэна пригласили в грузинский ресторан. Рик и его подруга, итальянская художница Алина, сразу же выучили два слова: «гаумарджос» и «алаверды», а другим музыкантам так понравилось выпивать, произнося тосты, что в последующие дни и в других ресторанах вся группа упражнялась в застольном красноречии. (Сын Рика, Адам, даже поднял тост в благодарность отцу за то, что он привез группу в Россию, а за двадцать пять лет до этого спал с его мамой.) Впечатление их было столь велико, что в последний день после концерта Уэйкмэн с подругой и командой снова попросились в грузинский ресторан.

Рик, а почему ты не пьешь? Это хорошее вино, его нужно попробовать!

Я уже шестнадцать лет совсем не пью. Раньше я был весьма нехорошим мальчиком, и все, что мне полагается, наверное, уже выпил. Зато в хорошей еде я себе до сих пор не отказываю.

Об этом даже в «Рок-энциклопедии» написано. Говорят, что с группой «Йес» ты расстался именно потому, что они там на всю голову вегетарианцы и трезвенники, а ты всегда был гедонистом. Говорят даже, что ты мог есть во время концерта!

Это было всего один раз, а шуму-то… Ну я действительно однажды очень проголодался и заказал себе на сцену жареную курицу, ну и что? Почему это на столько лет стало предметом для разговоров? А с группой «Йес» впервые я расстался по совершенно другой причине. По нашему договору было так: полгода я работаю с группой, а полгода – над собственным проектом. Но к середине 70-х «Йес» стала настолько популярна, что с группой приходилось работать десять месяцев в году и на себя времени оставалось очень мало. Это меня не устраивало.

Я читал, что у тебя около сотни сольных альбомов, это правда?

Да, около того. Причем у самого меня они есть не все. Слушай, какое потрясающее пение!.. Недавно я закончил альбом с английским церковным хором, а теперь думаю, что нужно следующий записать с грузинским!

Концерт Уэйкмэна в Кремле прошел совершенно потрясающе, несмотря на то, что была продана лишь половина билетов. Зрители попали в некий заповедник 70-х годов, где даже совсем молодые музыканты, тридцатилетний вокалист Дэмиан и двадцатипятилетний Адам Уэйкмэн, средний сын Рика, не имитировали, а действительно полностью находились в атмосфере этого времени. Сам Рик настолько погружался в свои шесть синтезаторов, что поднимал глаза только в те моменты, когда соло играл его сын. Надо было видеть эти глаза!

Рик, а кто был твоим учителем?

В начале 60-х годов в Лондоне я попал на концерт Владимира Ашкенази. Я не могу тебе этого объяснить, но это была какая-то магия! Он как будто не видел ни зала, ни публики. Выйдя на сцену, он, конечно, поклонился и улыбнулся, но потом, когда открыл рояль и дотронулся до клавишей, он просто перестал замечать все остальное! Вокруг него как бы образовался какой-то пузырь, проницаемый только наружу, а внутри он был совсем один! Только он и Музыка!.. Вообще именно русские музыканты и композиторы принесли в музыку что-то особенное, поэтому мне крайне интересно видеть места, где они жили, и узнавать все, что давало им это особое вдохновение!

Тогда слушай. У Владимира Ашкенази был отец, тоже очень известный пианист, его звали Давид. После того как Володя остался в Англии, у Давида Ашкенази начались серьезные проблемы, и работы почти не стало. Чем известнее становился Владимир, тем труднее было его отцу. Не скажу, что Давид Ашкенази умер в нищете, но сына с тех пор он видел всего дважды, по особому позволению правительства, и никаких переводов от него не получал, в то время это было просто невозможно.

А… Владимир знал об этом?

Наверное, да. Думаю, что и отец заранее знал, что Володя собирается остаться. Это была их обоюдная жертва Музыке.

Но как такое может быть?

Это Россия. Теперь другое: ты говорил, что композитор Сергей Прокофьев – твой главный кумир, а ты знаешь, в какой день он умер?

В середине 50-х, да?

Сергей Прокофьев ушел из жизни 5 марта 1953 года, в тот самый день, когда умер Иосиф Сталин. Я, конечно, не скажу, что его закопали, как собаку, но в газетах о его смерти не писали ничего – как можно, когда вся страна скорбит! – а на похоронах были только члены его семьи. Долгое время многие вообще не знали, что он умер.

Ты говоришь правду?

Да, Рик, это Россия. Теперь третье: что ты знаешь о русской рок-музыке?

Почти ничего. Знаю только, что все начал тот парень, чья фотография висит вон там, на стене, рядом с Фрэнком Заппой.

Это ж надо — и ты тоже его знаешь!

А что, это не так?

Видишь ли, Рик… До середины 80-х годов рок-музыка у нас считалась идеологическим преступлением, поэтому власть просто не разрешала ее играть. А у этого парня… понимаешь, его дед был одним из всесильных сталинских министров, более того, он остался членом ЦК при Хрущеве и даже при Брежневе, поэтому его внуку было можно значительно больше, чем всем остальным. Те, кто играл рок до него, случалось, даже в тюрьмы садились, а вот он стал «отцом русского рока». Хотя, конечно, спасибо ему за прорыв.

Это шутка?

Да нет, Рик, это тоже Россия. Ладно, сменим тему. Какова, с твоей точки зрения, сегодняшняя перспектива рок-музыки в мире, полностью задушенном «попсой»?

Знаешь, а в «попсе» есть и положительные моменты! Благодаря ей технология музыки так шагнула вперед, что нормальный рок-музыкант сегодня может гораздо больше, чем лет десять назад. Плохо одно: многие сегодня пользуются на концертах заранее записанными секвенциями, вместо того чтобы играть соло на концертах своими руками, представляешь? Это ведь то же самое, как если бы кто-то раскрывал рот под заранее записанную фонограмму! Но когда я говорю об этом, меня не слушают и говорят, что «это — другое»!

Рик, я должен тебе сказать, что в России большинство артистов так и делают: раскрывают на концертах рот под собственную, а то и под чужую фонограмму.

Ха-ха-ха! Это просто великолепная шутка! Ты молодец, блестяще разрядил атмосферу!

За три дня в качестве добровольного переводчика при группе Рика Уэйкмэна я побывал с ними в очень многих местах. Практически везде на самом видном месте стояли пианино или синтезатор, за которыми работали весьма неплохие музыканты. Рик с ними всегда доброжелательно беседовал, фотографировался и покорно давал автографы. Вот только играть «джэм» никогда не соглашался.

Рик, как ты настраиваешься на работу?

По-разному. Знаешь, должен сказать, что у меня уже давно есть мечта, и очень надеюсь, что в ближайшие три-четыре года я смогу ее осуществить. На свете есть четыре места, чья энергетика меня крайне интересует: в Италии – Неаполь, в Японии – Нагоя, потом еще один маленький город на юге Индии и ваш Санкт-Петербург. Я бы хотел снять там квартиру примерно на месяц, чтобы было все необходимое для жизни и большой рояль. А еще – чтобы там не было телефона. Я хочу выключиться из моей обычной жизни и писать музыку, а в свободное время просто выходить на улицу и гулять, дышать атмосферой этих городов. Думаю, что могут получиться очень занятные альбомы!

А я теперь понимаю, почему ты, такой открытый в обычном общении, отказываешься играть, когда тебя просят.

Ну да, поэтому тоже. Раньше меня довольно часто в Лондоне приглашали на обеды, и хозяин говорил: «У нас тут в доме, кстати, есть рояль, так было бы очень неплохо, если бы после обеда вы, Рик, нам что-нибудь сыграли!» Тогда я обычно спрашивал: «А кто вы по профессии?» — «Бухгалтер!» — «А вот у меня с собой как раз оказалось несколько счетов, и было бы очень неплохо, чтобы вы, Билл, после обеда помогли мне в них разобраться!» – «Что вы, это же совсем другое!» – «Нет, это совсем не другое! Я сегодня отдыхаю, а чтобы хорошо сыграть, мне нужно весь день настраиваться, а делать это вот так… я же профессию растеряю!»

В ХХ веке распад СССР последовал почти сразу за развалом Британской колониальной империи, так что рецидивы имперского сознания в наших народах встречаются одинаково часто, только у британцев опыта больше ровно на одно поколение. Вполне естественно, что за три дня мы не избежали этой темы в разговоре. Особенно в связи с международным терроризмом, но от Чечни мы довольно быстро перешли к теме Фолклендских островов.

Знаешь, в 82-м году моя группа была последней, кто выступал в Аргентине. Когда мы вернулись домой, сразу же была объявлена война, и вот тогда я подумал об очень страшной вещи: у меня в Англии есть очень много двадцатилетних друзей, которые с удовольствием ходят к нам на концерты. В Аргентине у меня тоже появились такие друзья, и вот что удивительно: в других обстоятельствах эти парни просто должны были сидеть в одном ряду, пить пиво, подпевать хором и обниматься! И ничего не изменилось в их личностях, но кто-то отдал приказ, и теперь они должны друг в друга стрелять! А страшнее всего то, что современная война – не рыцарский бой, она дистанционная, и ребята стреляют, не видя друг друга, не глядя в глаза, не имея возможности даже выяснить, что они любят одну и ту же музыку!

Огромный интерес Рика Уэйкмэна к английской истории проступал в его самых первых сольных альбомах. И «Шесть жен Генриха VIII», и «Легенды и мифы короля Артура» давно вошли в золотой фонд мирового арт-рока. Удивительно то, что выпускались они в те годы, когда рок-музыка по большей части смотрела в сторону футуризма и научной фантастики.

Рик, какое у тебя образование?

Обычное. В колледже я учился политике, а потом музыке.

А как с историей?

О-о, это совершенно особое дело. Я никогда ей не учился, но всегда относился… с каким-то трепетом, это же очень важно для всех нас! В Англии есть очень много мест, где прямо из земли торчит тысячелетняя история, я часто бываю в этих местах. Тогда я закрываю глаза, стою и слушаю, и вся история проходит сквозь меня, наполняя тем, из чего потом получается музыка. Наверное, такое чувство может быть у каждого человека, я не особенный, просто нужно научиться из себя это вынимать.

Прощаясь, я подарил Рику Уэйкмэну книжку об истории первой русской столицы, города Старая Ладога, и свой собственный фильм «Сага о Вещем Олеге», снятый в этих местах. Вы бы видели, как у него загорелись глаза! После его отъезда прошло два дня, и мне на E-mail пришло сообщение:
«Сердж! Я все внимательно посмотрел! Это потрясающе! Летом мы с Алиной хотели показать Россию ее итальянским друзьям, а теперь я просто должен попасть в эти места!»

Мастерство