Интервью c Патриком Моразом.
Ноябрь 2000 г.

Что нового ни сайте
Что я этим хочу сказать
Ritual
Starship Trooper, Turn of the Century, Siberian Khatru, Close to the Edge
Owner of a Lonely Heart, Heart of the Sunrise, Going for the One, Mood for a Day, On the Silent Wings Of Freedom
MAGNIFICATION album
The Ancient
Survival, Every Little Thing, The Clap, Don't Kill the Whale, Circus of Heaven, The Fish
Mind Drive
The Gates of Delirium
Tales from Topographic Oceans
О хард-роке в музыке Yes
Astral Traveller, Time and a Word, South Side, Parallels и др.
Olias of Sunhillow
О группе и о музыкантах, интервью, факты
Художественные работы, связанные с Yes
Статьи разных авторов
Переводы лирики
Моя коллекция Yes
Правдивые истории о Yes
По йесовским местам
?????????

Интервью ведет автор книги YesStories Тим Морс.

Тим Морс: Чем ты занимался последние 5 лет?

Патрик Мораз: После выхода WINDOWS OF TIME и до 1998 года я сочинял, сочинил сотни пьес для разных инструментов, и еще для оркестра и хора. А после 1998 я работал в основном только над моим новым фортепианным альбомом RESONANCE, который только что вышел. E.S.P.--Etudes, Sonatas and Preludes для фортепиано сейчас записан и готов к производству; еще почти готов A WAY TO FREEDOM - электронный альбом, который писался с 1997 года, он близок к завершению. Вдобавок я продюсирую пару артистов, для которых писал композиции. Как официальный делегат конференций World Affairs я участвовал в двух конференциях и дал несколько концертов для конференций.

В 1998 было особое представление для меня, я там играл по просьбе лауреата Нобелевской премии мира Хосе Рамоса Орты. Концерт был посвящен 50-летию Всемирной декларации прав человека.

ТМ: Люди давно о тебе не слышали и интересовались, чем ты занят, а ты, оказывается, успел сделать столько дел.

ПМ: Я еще занимался сценариями. Я хотел бы сделать фильм THE STORY OF I, в 3-D анимации, либо настоящий. К тому же я написал пару сценариев других фильмов, один научно-фантастический, другой о композиторе, жившем три столетия назад. В следующем годы я хотел бы записать рождественский альбом, я уже написал для него пару песен. Это единственный проект, в котором я постоянно заинтересован, потому что интерес тут некоммерческий, все доходы я отдам на благотворительность.

ТМ: Главное иметь правильную мотивацию! Как ты выбираешь что выпускать из всего материала, написанного тобой?

ПМ: Бывает нелегко выбрать, какие пьесы записать и выпустить. Но у меня есть некоторые обязательства по симфоническйо музыке.

ТМ: Это хорошо. Когда я слушаю твои фортепианные работы, я думаю, что неплохо бы тебе иметь обязательства и по оркестровой музыке.

ПМ: Я хотел создать некоторую базу фортепианной работы, прежде всего включающую трилогию WINDOWS OF TIME, RESONANCE и E.S.P. Последнее более близко к классике, некоторые слушатели, возможно, удивятся, поскольку я вернулся в ней к своим очень ранним классическим настроениям. Например, я сочинил одну сонату, руководствуясь правилами Моцарта. Я всегда любил эту музыку и преклонялся перед ней.

ТМ: В этой структуре есть своя красота.

ПМ: Я люблю Баха, Бетховена, Моцарта, всю их музыку. Я также люблю раннюю музыку, например, Вивальди. Я люблю музыку от Шопена до Стравинского и Сибелиуса. Когда я был в Yes, Йон меня "включил" в Пятую симфонию Сибелиуса, это было прекрасно.

ТМ: Я хотел бы поговорить о сочинительской стороне RESONANCE. Сложный контрапункт, который открывает альбом в "Vortex of Life", с этой аранжировкой - ты прямо так и слышал это в голове? Или у тебя была только мелодия, к которой ты добавил самостоятельные голоса?

ПМ: В "Vortex of Life" я сначала записал третью часть сюиты. Кроме пары громких фрагментов было задумано, что вся музыка будет одной нотной линией. Очень быстрой, динамичной, чтобы сама проникала в уши. Когда я писал, я не думал, что это будет отдельная часть, но я думал о непрерывной музыке, о том, что это будет одно непрерывное течение. Чем больше я работал, тем больше мне представлялось плавное перетекание в финал. Чтобы создать некую диалектическую антитезу предыдущему, я решил завершить простыми аккордами в звучании гимна, перевести быстрый поток нот в мажорную тональность, хотя 5/6 пьесы звучит вообще вне тональности.

Когда я закончил три другие части сюиты, у меня было по-прежнему название "Seamless Flow", но в это время я читал очень интересную книгу "The Secrets of the Soil", она рассказывала о земле, не только в экологическом смысле, а также о воде, о красоте воды как элемента и о сущности этого элемента. Там есть глава "Vortex of Life" ("Водоворот жизни" - Рыболов), и я подумал, что я именно так чувствую эту музыку, поэтому все вышло соответственно.

ТМ: Когда я слушаю альбом, я чувствую хороший баланс современного джаза и классики, структуру и импровизации, сочетание гармонии и диссонанса. Эти вещи отлично сбалансированы.

ПМ: Спасибо. Я это всегда учитываю. Я всегда помню лозунг "Сущность творчества заключена в динамическом напряжении между крайними противоборствующими силами". Здесь не только динамическое напряжение, но и динамический баланс. Возможно, у меня удачно получилось выразить себя в этом стиле в искусстве. Я ценю твой комментарий, кстати, это свидетельствует, что ты слушал очень восприимчиво. Даже если несколько человек выслушают так же, до них дойдет то, что я хотел выразить. Я буду счастлив, если они меня поймут.

ТМ: Почему RESONANCE и WINDOWS OF TIME занимают ровно один час?

ПМ: (Смеется) Знаешь почему? Потому что в WINDOWS OF TIME я решил сократить 14 часов записанного материала до одного часа. Сейчас я больше не собираюсь никогда так делать, но в RESONANCE это процесс был повторен. Когда материал уже отобран, скомпонован и т.д., почему бы не добавить немного трудностей?

ТМ: Это явный вызов!

ПМ: Да, и интересно было, смогу ли я уложиться в 60 минут. Дать слушателям ровно такое же время на восприятие совершенно иной работы - вот другой мотив. Если хочешь знать, E.S.P. будет в том же духе по протяженности. И там тоже будет "процесс".

ТМ: Хочу тебе сказать, что одна из моих любимых дорожек на записи - "Sundance". Ты там играешь с такой радостью, что я слушал с улыбкой. Я очень люблю такие импровизации, и мне интересно, когда ты играешь это ostinato, у тебя в голове какая-то картина или ты наоброт очищаешь мысли и отдаешься потоку?

ПМ: Это просто тема, мелодия поверх пары аккордов. Я люблю перемены, но я думаю, после "Vortex of Life", которая сложна для слушателя, даже привычного к прогрессиву - потому что мы говорим об аудитории прогрессива, привыкшего к сложным музыкальным идеям - это будет маленьким "расслаблением".

ТМ: Опять же - баланс.

ПМ: Мне показалось, что это правильное место для этой пьесы, потому что она просто звучит, радостно.

ТМ: Но ты представляешь какую-то картину, когда играешь?

ПМ: Иногда да. Не обязательно все время. Если ты спросишь меня, какую именно, я бы представил "Sundance" как игру с перкуссионистами всего мира. Это напоминает о том, когда я начинал "World Music" в 60-70-е. Эта радость и ощущение связи между людьми тогда захватывали меня.

ТМ: Я видел последнее шоу CHAT II, ты тогда говорил о том, чтобы разучить несколько классических пьес, вернуться к своим корням. Это намерение оказало влияние при сочинении и записи RESONANCE?

ПМ: Не совсем. RESONANCE - смесь разных влияний, которые я постарался развить. А вот для E.S.P. я готовлюсь разучить некоторые сонаты Моцарта и Бетховена. Эта музыка в моей душе, моя вторая натура. Когда-нибудь я сделаю альбом своих интерпретаций этих классических вещей.

ТМ: В заглавном треке "Resonance" присутствует такая красивая меланхолия, интересно, что вдохновило тебя на это?

ПМ: Когда я думал об этом - кстати сказать, я сымпровизировал и записал ее сходу - я думал о джазовом пианисте Ките Джаррете [Keith Jarrett] и его влиянии среди прочего на меня как на музыканта. Когда я сел играть, в моей душе, в моем сердце я хотел отдать дань уважения Киту Джаррету. Он замечательный музыкант, он гигант. Эта пьеса полностью ему посвящена. Я верю в дух, в созвучие того, что я называю Telepathic Synchronicity, с высшей энергией, в наше понимание Бога. Думаю, у меня было настоящее вдохновение, я испытывал счастье и жаление давать.

ТМ: Интересно, я не хотел говорить это, чтобы ты не думал, что я сравниваю тебя с другими артистами, но мне слышался отзвук Джаррета, было такое чувство.

Давай углубимся в историю. Кто связался с тобой по поводу приглашения в Yes?

ПМ: Прежде, чем мы продолжим, я хочу сказать, что я очень, очень везучий, потому что я единственный в истории музыкант, кому довелось играть в Yes и Moody Blues. Это часть истории. Если сравнивать, я потратил столько же энергии, любви и времени с ребятами из Yes, сколько и в Moody Blues, хотя с Moody Blues я был более 12 лет.С Yes я провел два с половиной года и три крупных тура. Не забывай, что я пришел в некотором смысле из другой мини-династии, я пришел из Refugee.

ТМ: Это было продолжение The Nice.

ПМ: Отличные ребята! Ли Джексон (Lee Jackson) и Брайан Дэвидсон (Brian Davison), очень хорошие и увлеченные музыканты, с которыми я провел фантастическое время. Так вот, в 1974 году, после нашего первого альбома и тура Refugee Yes связался со мной в начале августа - я думаю, это было между 5 и 8 августа. Я только что вернулся из Женевы, закончив музыку к 25-му по счету фильму(*) со своим другом Жераром Депардье. Я вернулся в Лондон в понедельник, и мне позвонил Брайан Лейн. А за несколько дней до этого я контактировал с Йоном Андерсоном, из Швейцарии. Брайан Лейн позвонил, чтобы позвать меня на репетицию в ближайшую среду. Репетиция была Рикмансуорте, в каком-то сарае, где они готовились к записи RELAYER и слушали клавишников, вроде Вангелиса. В действительности всего несколько клавишников. Однако, я знал, что это не просто прослушивание, а надо познакомиться, принять участие в репетиции, попробовать сыграться с ними.

Они начали играть то, что у них было к тому времени готово в Sound Chaser, голосовую часть пьесы, и я был просто в нокауте. Я сидел между ними четырьмя, и хотя я видел немало их концертов, быть в паре ярдов от них - это невероятное переживание, я этого никогда не забуду. Я был настолько задавлен впечатлением, что не был уверен, хочу ли я играть с ними после этого! Стив объяснил мне кое-что, и я что-то сыграл на кейбордах Вангелиса. Конечно, клавиши не были настроены, кроме электропиано и органа, поэтому я настраивал Moogs, пока Стив мне показывал несколько аккордов и структуру этой части в Sound Chaser.

ТМ: Несколько аккордов в Sound Chaser!

ПМ: Я сыграл сколько-то тактов на электропиано, всего несколько минут. А они были вокруг. Я немедленно почувствовал энергию, направленную на меня. Я вообще очень эмоционален и чувствителен к музыкантам, слушателям и т.д. Я играл им несколько минут, и это было начало истории. Пара моментов из того, что я сыграл, попала потом в запись.

ТМ: Каковы были твои мысли по поводу присоединения к группе?

ПМ: В тот день я был в шоке, я не думал, что хочу быть в Yes. При моем увлечении музыкой у меня были резервы. Я делал музыку для фильмов, и меня это увлекало. С Refugee все шло хорошо, хотя было сомнение, не распадемся ли мы. Я писал собственную музыку. Хотя я говорил на семи языках, мой английский в то время был не очень четким. По совести говоря, все это было нелегко. Брайан Лейн, конечно, говорил о концертах с сотнями тысяч слушателей, миллионных продажах альбомов, многочисленных инструментах и обслуживающем персонале, о путешествиях на реактивных самолетах и т.д. На следующий день я занимался, когда зазвонил телефон, это был Брайан Лейн. Он сказал: "Ты принят! Мы берем тебя немедленно, будь готов как можно скорее." Я спросил: "А что будет с ребятами из Refugee?". Он ответил, чтобы я не беспокоился, что он уже все предусмотрел, договорился с компанией звукозаписи о новом контракте. Когда мы встретились, он заверил меня, что позаботится о Брайане и Ли, как я хочу. Но в целом решение было для меня нелегким, было много факторов. Было влияние прессы, мне предстояло выучить весь материал - RELAYER седьмой или восьмой альбом?

ТМ: Восьмой, седьмым был TALES (**).

ПМ: Значит фактически девятый, ведь TALES двойник. Это масса материала для разучивания, включая то, что должно быть на RELAYER, и все очень сложная музыка. И клавишных партий становилось больше, больше, больше! Все произошло в очень сжатый промежуток времени. Там была куча интервью, фотосессий, репетиций и т.д. Мне каждый человек был полезен. Я был дома у Йона, мы с ним играли, и он мне много объяснял про концепцию Gates of Delirium. Это было очень полезно. Кое-что из аранжировок еще не было завершено, особенно Gates of Delirium была далека от завершения. У Йона были некоторые темы, но еще ничего не было записано. Во всех пьесах я добавил то, что от меня требовалось: мелодические линии, оркестровый колорит, вступление к Sound Chaser. Гитарное соло уже было написано Стивом, который решил как бы выйти из канвы пьесы, потом следовал коллаж, где ритм ускорялся, потом замедлялся - очень интересная вешь, почти никакие группы и даже оркестры так не делали. Последнюю часть Sound Chaser мы уже писали вместе. Я написал вступление, а Крис - знаменитый рифф, который ему так нравился, он потом играл его всегда перед выходом на сцену. Во многом это была коллективная работа, хотя песенную часть делали, вероятно, Стив и Йон.

ТМ: У вас наверно бывали кое-какие приключения в путешествиях? Я слышал, была какая-то история с Хэрриером

ПМ: Это было гораздо позже. В июне 76-го в Чикаго, в середине тура. Там было огромное шоу, 85000 человек на ипподроме. Мы с Крисом сидели в башне и ждали, когда начнется транспортировка к представлению. Чего мы не знали - это что в Чикаго проходил большой воздушный парад. Внезапно я услышал громкий гул, невероятный звук. Мы подошли к окну и увидели буквально в сотне ярдов Хэрриер с вертикальным взлетом завис перед нашими окнами, как летающая тарелка! Я говорю Крису: "Побежали, у нас там стоит лимузин!" Это было жуткое зрелище, мало кто такое видел. Вообще часто что-то случалось в пути.

МТ: Поговорим о твоем участии в GOING FOR THE ONE. Каков был твой вклад в сочинение и репетиции?

ПМ: Я был членом группы и как таковой был в турах и сочинял, потом мы занялись нашими сольными альбомами. Я участвовал в FISH OUT OF WATER (альбом Криса Сквайра - Рыболов), я написал оркестровку и дирижировал оркестром для BEGINNINGS Стива Хау. В 76 у нас было много репетиций, даже без Йона, потому что он заканчивал свой OLIAS. Мы репетировали не только концерты, но и работали над новым материалом. Потом в октябре мы приехали в Montreux, и там оказались ELP, предполагалось, что они должны закончить и уехать из Mountain Studio, но они были там! Нам пришлось слоняться без дела, а Кит, я думаю, в это время делал свой замечательный Фортепианный концерт с WORKS, очень интересный альбом.

Мы жили в одном отеле недалеко от казино Montreux и готовились начать запись в здании рядом с отелем. Прежде чем пойти в студию, две-три недели мы готовили аранжировки, рифф средней части Awaken - вообще бОльшая часть пьесы была подготовлена в это время, а также работали с остальными пьесами - Wonderous Stories, Parallels и т.д. В меньшей степени с Going For The One, она была сделана позже.

ТМ: А с Turn of The Century ты работал?

ПМ: Разумеется. Я думаю, у меня в бумагах есть нотная запись этой пьесы, каждая нота записана.

ТМ: Сколько это длилось, около месяца?

ПМ: Я там был до конца ноября - начала декабря.

ТМ: Твое пребывание в Yes было значительным периодом для группы.

ПМ: Очень важный период, и я страшно горжусь, что стал частью ее истории.

ТМ: Что ты думаешь о музыке Yes сегодня?

ПМ: Я люблю ее. Это великая музыка, это счастье. THE LADDER вернулся к истокам, но там есть и новые звучания. Йон всегда мелодичен, его голос очень хорош, Крис и Алан как ритм-секция ни с кем не сравнимы в этом жанре рока, Стив сделал очень интересную гитарную работу. Они по-прежнему фантастичны, ты понимаешь.

ТМ: Как тебе нравятся представления с Хорошевым?

ПМ: Я слышал его игру на HOUSE OF BLUES, она очень хороша. Ему пришлось многое выучить, он проделал большую работу. Я был на концерте группы два года назад в Tampa, я получил удовольствие. С тех пор я их не видел. А ты видел тур Masterworks?

ТМ: Да, и это был самый замечательный концерт за долгое время. Было здорово вновь услышать Gates of Delirium и Ritual

ПМ: Не так легко им было это сделать. Знаешь, сейчас, с нынешней техникой клавиши стали легче, больше стабильности и больше возможностей. Но я думаю, группа вложила огромные силы. Я слушал YESSHOWS, я там играл Gates of Delirium and Ritual. В Gates есть басовая партия Криса (напевает мотив из картины битвы), это удивительно сильно. В версии YESSHOWS очень много баса, но это хорошо. Может быть, его слишком много на YESSHOWS, но его не хватает на HOUSE OF BLUES.

ТМ: Как ты видишь себя через 5-10 лет?

ПМ: Я собираюсь играть больше музыки. Вероятнее всего, я буду задействован в проектах, которые я начинаю сейчас. Симфонические работы, посвященные событиям, важные моменты. Кроме того, я хочу больше путешествовать, играть музыку бесплатно, в больницах, школах и т.д. Я люблю играть для пожилых людей, для детей, для больных. Мне доставляет удовольствие исполнение и возможность кому-то помочь, пусть хотя бы немного и на некоторое время. Я люблю играть тихо. Это не значит, что я отказыаюсь от рока, просто это другой случай.

ТМ: Это не преднамеренно, это не коммерческий замысел.

ПМ: Музыка проникает прямо в сердце людей, прикасается к ним непосредственно, подобно свету, который мы получаем, когда рождаемся. Мы все получаем чистый свет, в виде волн, эти волны воспринимаются как частицы света или звука. Когда нам говорят, что мы созданы равными, равенство в том, что мы все получаем эти волны в первозданной чистоте... все мы, и то, что мы с этим делаем - это наш рост, развитие жизни.

ТМ: Красиво ты сказал.

ПМ: В простоте столько же красоты, сколько в сложности, в сложности цифрового мира столько же красоты, сколько в простоте аналогового. Под аналоговым я подразумеваю акустические вибрации, волну их света. Я назвал новый альбом RESONANCE, потому что хотел сказать о нескольких уровнях вхождения в резонанс, который предполагает понятия синхронности и простоты, в пространстве телепатии. Он предполагает понятие гармонии и понятие получения света на уровне резонанса. Когда я писал The Light, такую простую пьесу, это была моментальная импровизация в один подход, ничего не было изменено - вот о чем речь. Предыдущая пьеса под названием Standing in the Light подготавливает слушателя к самой продолжительной вещи The Light, я назвал ее так, потому что она в простоте достигает нового "плато". Там все просто, все на двух аккордах. Сначала ре мажор, потом переход в фа-диез мажор и так до конца. Не хочу объяснять это на нотном уровне, потому что у каждого своего восприятие, но это причина, по которой я ее назвал The Light. Можно понять, что, неважно с какого угла, на каком уровне - все идет к нам сверху вниз, даже если мы перевернуты вниз головой - я это так понимаю.

ТМ: Давай на этом остановимся и поговорим немного о турах CHAT. Как бы ты описал эти туры в плане опыта работы?

ПМ: Замечательный опыт! Хочу воспользоваться возможностью поблагодарить всех, кто принимал участие, слушателей, помощников, учредителей, это было замечательно. Не могу перечислить всех поименно, потому что если я начну...

ТМ: ...потребуются часы, потому что это сотни людей.

ПМ: Я не могу ни одного человека вычеркнуть из этого события. Это непрерывный источник радости. Я был так счастлив на каждом концерте. Я говорил людям, что я - их инструмент. Фортепиано мой инструмент, мое орудие, а я был инструментом коллективного сознания, коллективной души. И они дарили мне радость. Я узнал много людей, пожимал руки, давал автографы, приобрел прекрасных новых друзей, это было замечательно!


Мои примечания.

(*) В описываемое время Партику было 26 лет, и к этому моменту на его счету была музыка для 25 фильмов! Не стоит удивляться - Партик начал сочинять с пяти лет. В 13 лет он получил сильную травму руки, четыре пальца были сломаны, и диагноз гласил, что игра на фортепиано отныне для него закрыта. Однако, Патрик сумел разработать руку и продолжил играть.

(**) Только если учитывать концертный альбом Yessongs. Из "номерных" студийных альбомов RELEYER был седьмым по счету.

Мастерство