Интервью с Биллом Бруфордом
(перевод Яна Карбовницкого)

Что нового ни сайте
Что я этим хочу сказать
Ritual
Starship Trooper, Turn of the Century, Siberian Khatru, Close to the Edge
Owner of a Lonely Heart, Heart of the Sunrise, Going for the One, Mood for a Day, On the Silent Wings Of Freedom
MAGNIFICATION album
The Ancient
Survival, Every Little Thing, The Clap, Don't Kill the Whale, Circus of Heaven, The Fish
Mind Drive
The Gates of Delirium
Tales from Topographic Oceans
О хард-роке в музыке Yes
Astral Traveller, Time and a Word, South Side, Parallels и др.
Olias of Sunhillow
О группе и о музыкантах, интервью, факты
Художественные работы, связанные с Yes
Статьи разных авторов
Переводы лирики
Моя коллекция Yes
Правдивые истории о Yes
По йесовским местам
?????????

В конце 1994 и начале 1995 годая имел честь интервьюировать Bill Bruford. Я нашел его интеллектуальным, остроумным и очень приземленным. Нижеприведенный текст – отрывки нашей с ним беседы:

Тим Морс: Вы удивлены долговечностью музыки YES?

Билл Бруфорд: Да, даже слишком – я просто изумлен. Никто из нас не предполагал, что произойдет революция CD. Конечно, как мы могли предполагать, что эти работы будут вновь продаваться и раскупаться! Об этом не мог мечтать никто из нас.

Т.М. И теперь все альбомы ремастированы в цифровом виде.

Б.Б. В моей коллекции есть некоторые из них, но не все.

Т.М. Я считаю, что альбом Fragile звучит просто здорово – я никогда не слышал ничего подобного.

Б.Б. Да, очень хорош.

Т.М. О песне "Close to the Edge" можно сказать приблизительно то же самое. Она практически написана в форме сонаты - аллегро, где темы возвращаются и сплетаются друг с другом.

Б.Б. Да, совершенно верно. Это – действительно кусочек истории, который просто поместился на первой стороне альбома, заняв ее полностью. Как я припоминаю, никто из нас действительно не знал, что этим все кончится. Мы просто работали, работали и работали, соединяя различные музыкальные кусочки, зарисовки, и никто не знал, какой у всего этого будет логический конец.

Т.М. Обсуждали ли вы длину этой вещи? Например, вы думали, что у вас есть всего пять минут, а затем выходит: "Эй, двадцать минут, это долго!"

Б.Б. Я не думаю так, и я не думаю, что мы осознанно произнесли вслух нечто вроде: "Позвольте нам сделать песню на целую сторону альбома." Другое дело в том, что в то время все кому не лень, вспоминали, что Саймон и Гарфункель затратили три месяца, записывая «Мост Над Беспокойной Водой», и бытовало мнение, что записи, подобные этой, прогорят. Если это было самое длинное время, затраченное для записи, то мы, с Божьей помощью, записывались четыре месяца!

Т.М. Вы были именно те парни, которые могли осуществить это.

Б.Б. Совершенно верно. Мы постоянно чувствовали себя группой в то время. Это как будто ты постоянно, без перерывов, находишься под кайфом. Но Close to the Edge очень хорошая работа, даже с высоты прожитых с тех пор лет.

Т.М. Я только что прослушал первый альбом для пианино и барабанов, который ты записал с Патриком Моразом и должен сказать, что там есть очень неплохие вещи, действительно хорошие вещи.

Б.Б. Я думаю, что так все здорово получилось из-за присутствия там Патрика. Из-за того, что в его биографии есть такой факт: он победитель Цюрихского конкурса джазового пианино, причем стал он им в двадцать лет или что-то около того. И я всегда ощущал, что это джазовый музыкант, законченный и готовый к выходу на сцену. Чик Кориа писал музыку для него, и Патрик – в любой из своих ипостасей джазовый музыкант, гораздо более тяготеющий к джазу, нежели Рик Уэйкман – ты согласен со мной?

Т.М. Я считаю, что Рик определенно более ориентирован на классическую музыку.

Б.Б. Он полностью классически ориентирован. Он не знает, что такое блюзовое настроение, и что замечательно, он - феноменальный европейский музыкант.

Т.М. Рик – это сплошные пассажи и арпеджио.

Б.Б. Что да, то да. Даже не пахнет синкопированием, но масса арпеджио – диатонические вещи. Вы даже за деньги не смогли бы уговорить американца сыграть, как Рик, потому что американец не знает, как это сделать. Американец обязательно сыграл бы музыку в стиле блюз.

Т.М. Верно, верно.

Б.Б. Но у Мораза внутри был такой запас джаза, что я предложил ему: "Давай поимпровизируем и поприкалываемся. Мы задействуем только барабаны и фортепиано, и если нам понравится, то я запишу альбом, на котором ты сможешь показать себя." У меня не было сомнений и недомолвок с ним. Мне кажется, он понял меня и сыграл просто здорово... но он выкладывался полностью, чтобы выдать что-то в стиле King Crimson, только с помощью электроники.

Т.М. Ты, кажется, развиваешься, как музыкант, в своеобразном ритме, от YES до King Crimson.

Б.Б. Да, я люблю большие перемены. Это то, что заставляет тебя идти вперед, иначе я буду просто типом, про которого можно сказать: «Это парень, который переходит из одной блюзовой группы в другую группу, играющую блюз».

Т.М. Мне кажется, именно это и помогло тебе стать высокопрофессиональной музыкальной личностью. Твои сольные альбомы... это особенное любимое мною направление твоей работы в музыке, особенно альбом One of the Kind.

Б.Б. Я очень рад, что и мой любимый тоже. Я не знаю, откуда он такой получился, особенно сейчас, в ретроспективе. Я оглядываюсь назад и не помню, как он был создан. Я не помню даже половины того, как я работал над его записью. У меня была очень молодая семья в то время; и если у вас два или три ребенка ползают у ваших щиколоток и кричат... приоритетом для меня в моей артистической жизни по идее, должны были быть совсем другие вещи – назовем их детскими колясками или еще как. И жизнь была полна сосок, пеленок, телефонных звонков, попыток устанавливать даты совместной работы в студии, я пытался писать музыку и не спал ночами. Сейчас я чувствую себя более непринужденно и не знаю, откуда и как рождались эти вещи.

Т.М. Я поражен песней "Сахара Снега", это нечто, что не было записано и отложено в ящик со времени пребывания в U.K.?

Б.Б. хм-м-м, вот теперь вы уделали меня!

Т.М. Но ведь вторая часть песни написана Джобсоном и тобой.

Б.Б. Верно, мы могли использовать эту вещь в U.K. - может даже живой лентой, которая может быть, и сохранилась (она есть!), она должна до сих пор будоражить, поскольку U.K. была очень живой группой.

Т.М. Я видeл U.K. в Sacramento и это было супершоу.

Б.Б. Действительно? Вы застали нас в нужный момент, потому что мы в это время начали звучать очаровательно - шумно... Джон Веттон испытывал определенные проблемы с микшированием звука и его голос был выведен очень громко...но я думаю, это была чудесная группа. Это было одна из тех групп, которые прошли бы длинный путь, но к несчастью, мы просто не могли удержаться вместе. Веттон и Джобсон захотели уйти и стать звездами, а Холдсворт и я не были готовы сделать это. В этом просто не было никакого смысла.

Т.М. Странно, что во время исполнения "In the Dead of Night", когда прожектор наезжал на Алана во время его соло на гитаре, он действительно уходил в тень!

Б.Б. Он до сих пор все еще поступает так - если вы сфокусируете луч прожектора на нем, он уйдет прочь. Половина знакомых мне музыкантов поступают так, как Алан Холдсворт. Чем более они талантливы – тем менее они любят свет.

Мастерство
Два барабанщика