Мой Yes

Что нового ни сайте
Что я этим хочу сказать
Ritual
Starship Trooper, Turn of the Century, Siberian Khatru, Close to the Edge
Owner of a Lonely Heart, Heart of the Sunrise, Going for the One, Mood for a Day, On the Silent Wings Of Freedom
MAGNIFICATION album
The Ancient
Survival, Every Little Thing, The Clap, Don't Kill the Whale, Circus of Heaven, The Fish
Mind Drive
The Gates of Delirium
Tales from Topographic Oceans
О хард-роке в музыке Yes
Astral Traveller, Time and a Word, South Side, Parallels и др.
Olias of Sunhillow
О группе и о музыкантах, интервью, факты
Художественные работы, связанные с Yes
Статьи разных авторов
Переводы лирики
Моя коллекция Yes
Правдивые истории о Yes
По йесовским местам
?????????

Ян Карбовницкий

Есть многое на свете, друг Горацио,
Что и не снилось нашим мудрецам…
(В. Шекспир)

 

...эта история уходит корнями в далекое (по моим, конечно меркам) прошлое...

Сколько себя помню, я всегда интересовался музыкой. Гривастые парни на высоких каблуках с гитарами в отрывках записей Modern Talking на ГДР-овском ТВ, которые крутили в «Утренней почте» Юрия Николаева в середине восьмидесятых, казались мне недосягаемыми богами. Уже потом, начиная с 1989 года, я понял, что богов может быть много и они могут быть разными – состоялся фестиваль «Рок против наркотиков», на котором выступали, по иронии судьбы, самые отпетые наркоманы мировой рок-сцены, а кроме того – и несколько групп, не имевших к реальному року никакого отношения.

Но в то время это было неважно. Информационный голод был настолько велик, что каждый номер «Ровесника» был откровением – в алфавитном порядке там публиковали рок-энциклопедию Кастальского. Все, что там писали, принималось раз и навсегда за чистую монету и моментально относилось мною к року (как я потом смог оценить – тоже ошибочно).

Урывками, хотя об этом и мало писали, я узнал, что в Москве выступали «Юрай Хип» и там были беспорядки, а милиция разгоняла толпу, которой не досталось билетов.

В 1990 году я впервые услышал о группе «Yes». Приятель Сашка, с которым мы учились в школе, имел двухкассетник (точнее, двухкассетник был у его папы), по-моему, ШАРП, что в конце восьмидесятых – начале девяностых было просто писком. Что-либо качественно записать было проблематично, в связи с чем одноклассники, пользовавшиеся Сашкиным расположением, могли к нему обращаться.

Так получилось, что Сашка как-то ляпнул мне, что у его папика есть крутые записи – Бенсон, Чик Кореа, Трио Маклафлина, Криденс... Имена эти доходили до моего сознания, искушенного только в творчестве Софии Ротару и «Зодиака», смутно. Но название YES отпечаталось сразу.

Не суть важно, что альбом, которым я заболел на всю жизнь, был вовсе не YES, как таковой – это был Anderson, Bruford, Wakeman & Howe (1989 год). Тогда таких подробностей никто не знал… Не суть важно и то, что последняя песня странно заканчивалась, словно обрывалась – тогда в Краснодаре еще никто не слышал о технологиях цифровой записи и не мог предположить, что на Западе можно записать пластинку длиной больше 45 минут... Важно было другое – это было откровение. Brother Of Mine – с этой песней меня, видимо и похоронят!

На следующий день вместо того, чтобы смирно сидеть на уроке биологии (или Бог весть еще чего там), мы с Сашкой уселись вместе за одной партой (раньше мы не сидели вместе никогда, отчасти от того, что сильно не дружили, хотя и знали друг друга с детского сада, отчасти от совкового метода воспитания детей в школе – мальчик-девочка за одной партой) и захлебываясь, делились своими впечатлениями от YES и Йона Андерсона. Имитация ударных, имитация неповторимого вокала Йона (что-то сравни завыванию влюбленного мартовского кота в моем исполнении), попытки разобрать текст – все шло в ход. С этого момента меня стала интересовать только «настоящая» музыка.

Потом мы узнали, что есть Брафорд. Потом мы узнали, что есть Сквайр и какой-то Тони Кей. В лицо их никто никогда не видел. Вторым альбомом, который я услышал, был 90125, и он понравился меньше (логично, правда?). Каждая новая кассета с новым альбомом воспринималась как праздник. Попытки имитировать песни Андерсона (Сашка подобрал на гитаре знаменитый слайд-ход Хау из песни «To Be Over»), цитаты из песен, переделки песен группы на русский язык с едкими текстами про нашу жизнь (моя работа)...

Мы сетовали лишь на то, что в «Ровеснике» в рок-энциклопедии, мною уже упоминавшейся, шли группы на английскую букву «Е». Как высчитал Сашка, статью про YES мы сможем прочесть лет через пять.

Как-то с утра внезапно Сашка прибежал в школу, задыхаясь, с помятым журналом в руке. Я без слов понял – свершилось! В
«Ровеснике» была огромная статья про объединение группы и выпуск альбома «Юнион».

Плевать, что на фотографии надо было подписывать, кто есть кто – такого паршивого она была качества, плевать, что мы не знали (!) кто на этой фотке есть кто и гадали, кто же Брафорд (у меня Брафордом был Сквайр, у Сани – по-моему, Тони Кей). Впоследствии было много других открытий (например, очень серьезно обсуждался вопрос о том, что на обложке пластинки изображен не Питер Бенкс, который там играет, а какое-то «левое тело»). Мы предполагали, что это какой-то кент группы
(одновременно мы были уверены, что Тони Кей, изображенный на фото с мишкой и рюмкой – это и есть Билл Брафорд), но оказалось – это Стив Хау... Но такое потрясение, какое вызвала у нас эта статья, я испытал затем лишь еще раз в своей жизни (об этом – ниже). В тот день мы ушли с уроков, пошли к Сашке, нашли у его отца в шкафу бутылку шампанского и выдули ее.

Хорошо помню, как мы гордо, свысока, смотрели на одноклассников. «Ласковый май» уже отгремел, но его клоны множились на благодатной почве, как грибы после дождя – были очень популярны «Анонс» и «Фристайл», а также Рома Жуков и группа «Маршал» (Господи прости, ведь помню же!) Группой YES не интересовался никто.

Потом было все – попытка создать свою группу (к счастью, провалившаяся); открытие и тотальное изучение всего, что связано с YES; мама вышивает по моей просьбе YES на майке и учитель физкультуры в школе заставляет меня снять ее; запускается всемирная сеть Интернет...

И чем больше у меня становилось информации, тем дальше уходила из моей жизни сказка под названием YES. А может быть, просто я становился старше?

Я выяснил, что есть еще куча групп, заслуживающих не меньшего внимания. Я открыл для себя ELP и King Crimson, Джон Вэттон и Эдди Джобсон стали моими кумирами. В середине девяностых я был уверен, что круче Ино и Зорна никого нет. В конце девяностых я бы душу отдал за возможность услышать все альбомы Сильвиана. Сейчас я уже ни в чем не уверен. Видимо, даже «Рамштайн» с Наташей Королевой нужны – иначе как бы мы отличали плохое от хорошего?

В середине девяностых был новый всплеск YES, но после альбома Open Your Eyes мне показалось, что группа умерла, как умерли просто обожаемые мною ELP. Держались Кримсоны, но к старому Кримсону они не имели уже никакого отношения.

Пустота и одиночество музыкальные, многократно помноженные на засилье Рики Мартинов и прочих Бритни Лопесов, а также на собственные жизненные передряги (нелюбимая работа, распад семьи и потеря сына, разлука с любимой сестрой, отсутствие возможности реализовать себя) все чаще наводили меня на мысль о том, что ничего и никогда уже не будет.

Я знал, что где-то в США (а ведь мы считаем американцев придурками с легкой руки Задорнова, почему-то не раз там побывавшего) любят и слушают джаз, рок, что музыканты там считают ниже своего достоинства выступать под фанеру, что во Фриско в любом переходе метро негры мочат фри-джаз так, что Бутман со своими галимыми проектами отдыхает.

Но Маршак сказал: «Ты не в Чикаго, моя дорогая...»

Летом 2001 года все тот же вездесущий Сашка позвонил мне на работу и сообщил, что если не врут, то YES приезжают в Москву с целью выступить в Государственном Кремлевском дворце.

Поскольку в свое время Тревор Рэйбин и Крис Сквайр, полупьяные от успеха их не самого лучшего альбома «Юнион», как-то ляпнули в программе «Джем», что собираются в Москву (дай Бог памяти, это был 1992-93 год), и все это накрылось тогда медным тазом, я не придал и в этот раз Сашкиным словам никакого значения.

Однако объява в Интернете висела и 2 недели спустя.

Как мы в Краснодаре доставали билеты на московский концерт, сколько было разговоров, предположений, какие проворачивались варианты развития событий – мне не хватит года, чтобы все это написать. Я думаю, что менеджеры группы, разрабатывая проект мирового турне YES с оркестром, так не напрягались. Это было полное сумасшествие. Сашка в своих предположениях зашел слишком далеко, заявив, что могут приехать двойники...

Я прилетел самолетом 30-го, за день до концерта. Приятель, встретивший меня во Внуково, сообщил мне с ходу сногсшибательную
новость – сегодня вечером в отеле «Балчуг-Кемпински» пресс-конференция YES, и он достал аккредитацию на 2-х человек, с понтом журналистов – репортеров какого-то затрапезного столичного журнала. Записываться надо будет прямо там, фамилии заранее никто не сообщал.

Я ни о чем другом не мог говорить.

Я смутно соображал, что еду в лифте гостиницы в пресс-зал, что в лифте напротив меня стоит Михаил Шемякин и спрашивает меня – правда ли, что YES тут с ним в одной гостинице поселились?

Что меня поразило больше всего? Та легкость, с какой я попал туда. Никто ни о чем не спрашивал. Я просто прошел в гостиницу, сказав швейцару, что иду на пресс-конференцию. Меня проводили до лифта и вежливо подсказали, куда ехать. Охранников у YES не было. Видимо, они нужны только Киркорову.

Я и Джон. Джон слева ;-)
Я и Джон. Джон слева ;-)

Я сфотографировался с Джоном, подписал у него, Алана и Криса пластинку (в тот же день из аэропорта я поехал на Горбушку и купил там фирменный диск, чтобы подписать у них). Огорчили меня две вещи – первая, что я так и не увидел вблизи Стива Хау (его почему-то на пресс-конференции не было), а мое уважение к этому музыканту поистине безгранично.

Я и Крис. Крис тоже слева.
Я и Крис. Крис тоже слева.

И вторая – кто-то из публики, бывшей на прессухе, подсунул Крису Сквайру на подпись пиратский диск (фирмы CD-Maximum, 2в1). Удивление Криса было видно невооруженным взглядом, но свой гнев он сдержал, как и подобает хорошо воспитанному человеку. Но о чем-то задумался и перестал улыбаться. Поэтому я и не рискнул попросить его сфотографироваться со мной, а ограничился фото с Джоном. Сдается мне, Джон раскусил, что я был вовсе никакой не корреспондент.

Крис
Это Крис

Алан
А это Алан

О концерте написано было в свое время написано столько, что нет смысла это повторять. Скажу только, что мы с Сашкой не могли ни есть, ни пить, ни говорить, поскольку нас переполняла музыка. Вот это и было то потрясение, которое я испытал в жизни второй раз.

Я счастлив, что испытал его. Я получал по почте письмо от самого Чика Кореа, разговаривал с Элом ДиМеолой, бывал на разных концертах, в том числе и на Кримсон в июне 2003 года, но такого чувства не испытывал давненько. И думаю, что эта музыка будет со мною вечно.

Видели все на свете
Мои глаза и вернулись к вам,
Белые хризантемы.

(Иссе)

Статьи, мнения, суждения